2016-07-14T10:30:19+03:00

Аркадий Мамонтов про Pussy Riot: «Они пришли в церковь - получили! Еще придете - еще получите!»

Автор скандального фильма ответил на провокационные вопросы в прямом телерадиоэфире КП [видео]

00:00
00:00

Аркадий Мамонтов в студии прямого эфира телеканала и радио КП Фото: Иван ВИСЛОВ

Аркадий Мамонтов в студии прямого эфира телеканала и радио КПФото: Иван ВИСЛОВ

16 октября вышла третья, заключительная, часть фильма «Провокаторы» об акции, устроенной Pussy Riot в храме Христа Спасителя. Телеканал и радио «Комсомольская правда» пригласили автора цикла Аркадия Мамонтова в студию прямого эфира, где тележурналист ответил на вопросы нашего политического обозревателя Владимира Ворсобина, а также зрителей и слушателей.

Ворсобин:

– У нас в гостях долгожданный гость – Аркадий Мамонтов, журналист телеканала «Россия», автор знаменитого фильма, который уже становится сериалом. Последний из этих фильмов вышел во вторник (16 октября. – Прим. ред.), который называется «Провокаторы» – это третья часть эпопеи, связанной с Pussy Riot. Я посмотрел этот фильм, там главный герой, муж одной из арестованных, некий Верзилов, путешествует по Америке и читает лекции. Те, кто смотрел это по телевидению, знают, о чем идет речь… Мой первый вопрос: вообще, вот вам история с Pussy Riot не надоела?

Мамонтов:

– Вы верующий?

Ворсобин:

– Плохо, но верующий.

Мамонтов:

– Крест носите?

Ворсобин:

– Нет.

Мамонтов:

– Понятно. Но не атеист?

Ворсобин:

– Ну…

Мамонтов:

– То есть в Бога веруете?

Ворсобин:

– Верую.

Мамонтов:

– История с этими женщинами, которые устроили богомерзкую акцию в храме Христа Спасителя, подчеркиваю, в Кафедральном соборе Русской православной церкви, получили то, что они и хотели, да. Мы, когда делали эти фильмы, преследовали только одну цель – рассказать и показать, и попытаться изучить изнутри, кто и зачем устроил эту масштабную страшную провокацию. Русская православная церковь – это такое сакральное пространство, которое в нашем государстве сохраняет народ русский, стержень, да и не только русский – православный народ. В это время, когда происходят страшные события в России, в это время вдруг ниоткуда возникают эти, с позволения сказать, революционерки и устраивают масштабную провокацию. Я как верующий человек как должен был на это реагировать? Промолчать? Отойти в сторону? Или где-то в интернете написать о том, что да, такие они сякие-плохие? Я этого сделать не мог. Мой долг и моя совесть говорили мне о том, что я должен выступить в защиту своей веры. И я это сделал. Вот и всё.

Ворсобин:

– Аркадий, я посмотрел третью часть. Мне кажется, основная идея этого фильма в том, что не только эти девушки в тюрьме, но на свободе эти организаторы, которые все это придумали для пиара. И тот же самый Верзилов, о существовании которого я знал, но знал как-то туманно, он именно в вашей программе пропиарился на все сто. Вам не кажется, что вообще это цель главная Pussy Riot – пропиариться? К сожалению, это продвигается не столько силами, как вы их называете, революционеров, а правоохранительных органов, и с вашей помощью, кстати говоря…

Мамонтов:

– Нет, нет, абсолютно нет. Не согласен с вами. Дело в том, что мы никого не пиарим, мы просто рассказываем народу нашему, кто за этим стоит и кто это все устраивает. Если Верзилов едет в США и ему конгрессмены американские, которые считаются мировой элитой, пожимают руки и говорят о том, что «правильно, парень, делай то же самое»… Почему-то американцы собирают всех кощунников. Одна устроила для мусульман кощунство – в Судане там. Они ее пригрели. Эти тоже… Кто что-то плохое сделал против веры, тех собирают в кучу и говорят: вы борцы за свободу, вы либеральные активисты.

Абсолютно я никого не пиарил, я просто рассказывал людям, чтобы они знали, что у них творится. Надо не только насыщать свой желудок и покупать дорогие автомобили, надо еще думать, участвовать в общественной жизни. Поэтому я считаю, что передача, которую мы делали о провокаторах, – мы народу рассказывали, кто за этим стоит и зачем это было сделано. И я считаю это абсолютно правильным, потому что в этом вопросе мы защищали свою веру.

Еще раз добавлю: не надо было лезть в наше сакральное пространство. Я всегда это повторяю… Вы против Путина, против патриарха, против еще там чего-то? Идите в театр в Большой, выходите на сцену в масках во время оперы и выступайте. Чего не выступили-то? Идите в кинотеатр, там тоже куча народу. И выступайте. Чего не выступили-то? Чего пришли в церковь? Не пришли бы в церковь, ничего не было бы. Вчера (17 октября. – Прим. ред.) ваш коллега из Ленты.Ру брал у меня интервью – Азаров его фамилия. Я его спрашиваю: как вы считаете, правильно, что они пришли в церковь? Знаете, что он мне сказал? Они пришли в церковь, потому что там собирается много народу и там можно привлечь к себе внимание. Вы представляете, какие у него мысли по этому поводу? А он атеист. Ну какое он отношение имеет к моей вере, к моей церкви?.. А вот они пришли в церковь – получили! Еще придете – еще получите! Вот так будет! Пусть это все знают.

Ворсобин:

– За слова, сказанные тем же Удальцовым… нет ли здесь какого-то экстремизма православного, который сейчас в последнее время нарастает?

Мамонтов:

– Нет никакого экстремизма. Православного экстремизма вообще не существует, нет ничего. Не надо к нам лезть. Стоит храм с Христом, звонят колокола, люди идут на заутреню, не вечерню, молятся, Бога славят – чего вы туда идете-то? Вы атеисты, вы не имеете к этому никакого отношения – чего вы нападаете? Это такие, знаете, правнуки Троцкого, который начинал издеваться над нашей церковью, уничтожал нашу церковь. Вот это троцкисты самые натуральные… Но не получится ничего, народ второй раз обмануть не удастся. Семнадцатого года не будет.

Ворсобин:

– Кстати говоря, о политике. А случайно ли, что через ваш фильм речитатив один идет, очень часто эти слова находятся рядом. Это «Путин – церковь – Кремль – патриарх». Это такая одна сторона. Другая сторона…

Мамонтов:

– Нет, нет, слушайте, это все вольная интерпретация. Чего так все накинулись на Мамонтова? Чего испугались-то? Ну выходит программа в половине двенадцатого ночи, маленькая программа во всем информационном океане в этом, одна программа вышла, которая не поет хором про этих кощуниц, что они такие несчастные, а которая пытается разобраться в чем дело. И вдруг все либеральное воронье слетелось и давай вещать…

Ворсобин:

– А у вас этот жанр – расследование?

Мамонтов:

– В том числе, конечно.

Ворсобин:

– Все-таки нормально ли, когда делается расследование… Когда фильм обсуждается, все-таки хочется послушать разные мнения, но я вижу, что каждый раз сидят одни и те же люди. И они не говорят ни слова, которое противоречило бы вашей позиции. Почему?

Мамонтов:

– В вопросах веры компромиссов быть не может. Это раз. Во-вторых, если вас интересует другое мнение, нажмите интернет, и там выпадает столько мнений, что уши вянут. Поэтому в своей авторской передаче, посвященной именно этой теме, у меня не будет никогда ни Толоконниковой, ни Самусевич, ни Гельмана и т.д. Потому что я хочу людям с экрана донести не ор, который там стоит, а людей, которые выкладывают свое мнение на публику, говорят спокойно, аргументировано, и люди их слушают и понимают – да, вот это сказано, вот это…

Ворсобин:

– Но они говорят одно и то же…

Мамонтов:

– Ничего подобного. А чего вы тогда смотрите, если одно и то же? Не смотрите тогда, если вам не нравится. Они говорят очень важные для народа и страны вещи. Они говорят о защите нашей веры православной, о защите наших традиций, о защите нашей национальной самобытности. Одно и то же или не одно и то же – это судить зрителю. А зритель смотрит, зритель присылает письма: «Спасибо, Аркадий, держитесь, не обращайте внимания на либеральных фашистов, все будет в порядке!». А я и держусь. Потому что меня поддерживает народ. А это очень важно!

Ворсобин:

– Но мы сегодня решили дать слово тем, кто все-таки не мог высказать в вашей студии…

Мамонтов:

– Да пожалуйста, но предупреждаю: если будут оскорбления, встану и уйду. Потому что люди должны приводить аргументы, факты, вежливо говорить и спорить. А когда начинаются всякие маты-перематы, я сразу прекращаю разговор…

Ворсобин:

– На свой страх и риск я даю слово Марату Гельману, который, кстати, был упомянут у нас в передаче. Пожалуйста.

Гельман:

– Аркадий, у меня такой вопрос. Как вы смогли дожить до таких времен и не знать, кто такой Бэнкси и что его абсолютно бессмысленно искать по адресам, указанным в интернете в виде его галереи?

Ворсобин:

– Видимо, это очень культуроведческий вопрос… Но ничего оскорбительного в этом я пока не вижу.

Мамонтов:

– Ну и слава богу. Просто я читал высказывания Марата Гельмана в интернете по поводу этой передачи, там присутствовали разные матерные слова, что его, образованного человека, не красит, к сожалению. Ну ладно, бог с ним. У меня ничего личного к нему нет. Просто есть обида на то, что он в своем творчестве касается образов церкви. Пусть касается чего-нибудь другого. Пусть касается, например, образа Белого дома или английской королевы… Не надо касаться образа Русской православной церкви и изображать, например, в Новосибирске клизмы эти вот, типа как храмы там выставлять… Не надо этого делать. Это и называется провокацией. Теперь что касается Бэнкси. Я, слава богу, дожил до 50 лет и знаю других прекрасных художников, музыкантов и артистов, писателей. И меня Бэнкси интересует мало. Он интересует меня только в той роли, когда он посягает или оплачивает действия наших доморощенных арт-хулиганов, которые покушаются на наше сакральное пространство – на церковь, на образы, на веру, на иконы и т.д. Вот с этой точки зрения некий Бэнкси меня интересует. Я не считаю его художником, а его творчество неким искусством. Это мое личное мнение. Другие пусть считают. Вот и считайте, вот и варитесь в этом деле, только нечего рисовать икону Божьей Матери, а туда пририсовывать с динамитом что-то. Что, мозгов, что ли, не хватает? Это ж духовные пигмеи, которые в искусстве… сам-то создай что-нибудь, нарисуй, как Андрей Рублев, «Троицу». Сможешь нарисовать?

Ворсобин:

– А что с ними делать? Казаками разгонять эти выставки?

Мамонтов:

– Не надо никаких казаков… Если акции кощунственные, богохульные будут продолжаться, для этого Дума сейчас принимает закон. Слава богу, что принимает, вспомнили наконец. В Уголовный кодекс введется такое понятие, как во всех странах есть, где не было атеистического режима.

У нас, к сожалению, Уголовный кодекс – это наследник советского Уголовного кодекса. А советский Уголовный кодекс создавался кем? Троцкими, Лениными и т.д., большевиками, для которых было главное – уничтожить церковь православную. Еще раз повторяю. Володя, вы поймите, не надо трогать Русскую православную церковь, ее храмы, ее иконы, ее народ, ее священников, ее патриарха. Не касайтесь этого. Вы занимайтесь своим делом – политикой, общественной жизнью. Мир полон этого. Чего вы в церковь лезете? Вот на этот вопрос мне никто не отвечает. Одни говорят, что надо реформироваться. А кто вы такие, чтобы указывать церкви, что ей делать? Не надо ей указывать. Сначала войдите в жизнь церкви, воцерковитесь.

Ворсобин:

– А что, по-вашему, церковь? Верующие – тоже церковь. Кстати, точка зрения верующих, что они не видят идеалов церкви, – это нормально.

Мамонтов:

– Объясняю. Я не буду вести с вами богословские споры на эту тему. Я защищаю само здание церкви как духовной составляющей от явных и видимых оскорблений. Явные и видимые оскорбления… Повторять вам или вы понимаете?

Звонок, Олег из Воскресенска:

– Олег, город Воскресенск. Господина Мамонтова хочу спросить. Разве он не видит реальной проблемы властей? Ворота раскрыты настежь, эшелонами завозятся мусульмане, Москва уже не Москва. Вот она, реальная возможность, Pussy Riot детским лепетом покажется после этого, когда их станет больше. Вот тогда будет реальная угроза православию.

Мамонтов:

– Спасибо за вопрос. Олег, вы не путайте одно с другим. Кощуницы вторглись в храм и устроили там богомерзкую акцию. То, что происходит с миграционной политикой в России, в Москве, – это совершенно другой вопрос. Об этом должны думать Федеральная миграционная служба, президент Путин, премьер Медведев и другие люди, которые отвечают за безопасность и процветание нашего государства. Об этом речь идет. Мы с вами сейчас говорим о том акте, который совершили кощуницы в отношении храма Христа Спасителя. Если вы это понимаете, значит, вы меня поймете, если не понимаете – тогда извините.

Звонок, Андрей:

– Я хочу сказать Аркадию Мамонтову огромное спасибо за его позицию, за его фильмы, за его передачи. Я получил просто моральное удовлетворение. Я был просто оплеван все эти 8 месяцев. Эти адвокаты, клоуны, которые практически опорочили всю адвокатскую нашу систему. Владимир, я хочу вам сказать. Вы говорите, что веруете в Господа. Нельзя быть чуть-чуть верующим. И не надо слушать «Эхо Москвы» и «Коммерсант FM».

Ворсобин:

– Может быть, плохо верующим. Не все мы идеальны. Я хотел задать вопрос профессиональный. Меня как-то даже зависть взяла. У вас очень хорошие прослушки в фильме использованы, такие очень оперативные. Допустим, во время Болотной, когда переговаривались несколько оппозиционеров. Если не секрет, откуда это?

Мамонтов:

– «Комсомольская правда», когда публикует, например, интересные факты из переговоров пилотов падающего самолета, откуда вы берете это, можете мне сказать?

Ворсобин:

– Я не занимаюсь авиационной тематикой.

Мамонтов:

– Вы спросите у своих коллег, а потом я вам отвечу на вопрос, откуда я это беру.

Ворсобин:

– Это такая журналистская кухня.

Мамонтов:

– А зачем мы эту кухню будем выносить? Я вообще не люблю показывать кухню…

Ворсобин:

– Вопрос неслучайный. Дело в том, что на НТВ только что прошел фильм, связанный с Удальцовым, где тоже замечательная прослушка и видеозапись, что вызывает тоже некоторые вопросы.

Мамонтов:

– Вы знаете, я очень много работал в свое время в горячих точках, в том числе и в Ираке перед войной. Много видел всяких репортажей западных компаний, которые готовили мировое общественное мнение, в том числе американское, к удару по Ирану, по Саддаму. И там были не только прослушки. Журналист вправе использовать те материалы, которые попадают ему в руки, если он считает их оправданными с точки зрения информации для народа.

Ворсобин:

– А если ему подсовывают эти данные, для того чтобы журналист сделал именно ту передачу, которая сейчас власти очень выгодна?

Мамонтов:

– Ошибаетесь. Разные есть журналисты. Я делаю всегда передачи, которые не власти выгодны, а которые выгодны моему государству и моему народу. Я делаю именно такие передачи. Просто по убеждениям я государственник. Я считаю, что наша работа журналистская заключается в следующем (это мое личное убеждение), что мы должны критиковать, расследовать, но и защищать…

Ворсобин:

– И быть объективными.

Мамонтов:

– Защищать страну, в которой мы работаем. Я объективен с точки зрения той, что я православный христианин. С этой точки зрения по отношению к тому событию, которое произошло в храме Христа Спасителя, я абсолютно объективен.

Следующее. Вопрос по поводу поднятой шумихи о том, что мы использовали материал Алексея Пивоварова – кадры Верзилова. Меня удивляет, почему такая маленькая передача, которая выходит в полдвенадцатого ночи, вызывает такую реакцию. Видимо, бьет по больному месту либерального моллюска, который распространил…

Ворсобин:

– Это слова Проханова.

Мамонтов:

– Да. Александр Андреевич, вы наш трибун. Это настоящий русский философ. Слава богу, что такие люди есть у нас в стране. Так вот, этот либеральный моллюск, как сказал Александр Андреевич, укол нанесли – и он весь задергался. Мы всё сделали правильно. Мы позвонили в редакцию или в организацию, которая снимала этот фильм Проханова. Спросили, можем ли мы использовать это дело с указанием… Нам сказали, что можем. Мы согласились и стали это использовать. Никакого перемонтажа там не было. Да, конечно, там полемика. Как полемику мы использовали, эту картинку мы показывали. Но Верзилова никто там не оскорблял.

Ворсобин:

– Вернемся к политике. Ваши противники намекают на то, что эти фильмы и передачи созданы специально для того, чтобы найти внешнего врага, чтобы отвлечь людей от тех неурядиц и проблем, которых, к сожалению, у нас в России много. Я сейчас хочу дать слово Геннадию Гудкову, который задает вам вопрос.

Гудков:

– Всю жизнь Россия окружена кольцом врагов. Всю жизнь российская власть говорит о том, что мы окружены какими-то страшными врагами, и предлагает сплотиться вокруг нее. Может быть, вопрос не во врагах, а во власти, которой всегда нужно враждебное окружение, для того чтобы чувствовать свою нужность людям? Обратите внимание, Франция не окружена кольцом врагов, Бельгия не окружена кольцом врагов, Германия не окружена кольцом врагов. Нет ни одной страны, которая говорила бы о том, что она окружена кольцом врагов. Даже сверхбогатые страны, такие как Южная Африка или, допустим, Мексика, ряд других стран нефте- и газодобывающих, они не заявляют о том, что окружены кольцом врагов. А мы все время ищем какого-то внешнего врага, который разваливает Советский Союз, который посягает на Российскую империю, который сегодня угрожает России. А может быть, нам угрожает наша собственная неорганизованность, отсутствие нормальной, эффективной, вменяемой власти, способной двигать страну вперед, способной договариваться с соседями и находить общий язык? Может быть, в этом главная проблема России, а вовсе не в тех врагах, зачастую мифических, которые мы придумываем, для того чтобы добиться сплочения вокруг тех, кто не способен руководить страной?

Мамонтов:

– Геннадий Владимирович, он бывший депутат Госдумы, а до этого он был офицером Комитета государственной безопасности, служил верой и правдой Советскому Союзу. И правильно делал, что служил, укреплял наше советское государство тогда. Сейчас он в другой ипостаси несколько присутствует. И как офицеру государственной безопасности довольно большого ранга, а до этого начальнику и директору, хозяину многих охранных агентств ему должно быть известно, что Россия действительно… Мир не состоит из одуванчиков, мир состоит из хищников.

Ворсобин:

– И только?

Мамонтов:

– Политических хищников. Политическая карта мира – это хищники. Все государства всегда добиваются своей цели. А если государство слабеет (почитайте историю, в конце концов), другое пытается этим государством завладеть, откусить кусок. Поэтому Россия, конечно, окружена врагами-партнерами. Надо просто понимать это. Митт Ромни что сказал? Геополитический враг номер один для нас – это Россия. Вот вам и ответ на вопрос. Он что, выразитель только своего собственного мнения, что ли, Митт Ромни? Это первое.

Второе. Что касается внутренних всяких. У нас и внутри есть люди, которые поют с чужого голоса. Я в этом абсолютно убежден. Которые считают, что западные либеральные ценности надо перенести в Россию и поставить здесь, а все традиционные ценности, которые здесь выросли на протяжении тысяч лет в России, они не нужны, они устарели, это мешает прогрессу.

Ворсобин:

– А вы не утрируете их позицию?

Мамонтов:

– Нет. Я вчера разговаривал с этим…

Ворсобин:

– Он имеет свою точку зрения. Он же не отражает точку зрения всех.

Мамонтов:

– Либеральных кругов.

Ворсобин:

– Вы либералов видите как одно чудовище, которое думает одинаково?

Мамонтов:

– Конечно. Для меня это чудовище.

Ворсобин:

– Люди разные, я вас уверяю.

Мамонтов:

– Но пока я не встретил либералов, которые думают по-разному. Я встретил только людей, которые четко ориентированы на Запад, а не внутрь своей страны.

Ворсобин:

– Это генетическая ошибка какая-то? Они, может быть, уроды или их купили?

Мамонтов:

– Ну зачем? Видите, когда аргументов нет, вы произносите слово «уроды». Нельзя. Когда вы спорите, если у вас нет аргументов, тогда лучше промолчать. Когда есть аргументы и факты, вы говорите. Но никогда не скатывайтесь на оскорбления. Это говорит о слабости вашей позиции. Никакие они не уроды, а нормальные люди. Просто у них совершенно другое понятие о развитии страны, в отличие от моего. Я считаю по-другому. Я считаю, что они в 90-е годы получили власть над Россией, что для нее является пагубным. Либеральный моллюск, как говорил Проханов, щупальца распространил. Это плохо.

Ворсобин:

– А либеральный моллюск лучше, чем уроды, по-вашему? Более витиевато, согласен. Но что-то мне не хочется быть моллюском. Я тоже воспринимаю это как некую слабость позиции, когда ссылаются на Проханова. Он поэт больше, чем политолог.

Мамонтов:

– Нет, он не поэт, он писатель наш русский, он политик, он аналитик хороший. Он может многие вещи сказать так, что никто не скажет. Он выразитель той части российской интеллигенции, той части общества, которая считает себя патриотами. Слава богу, что такой человек есть.

Ворсобин:

– У нас много звонков. Наталья, здравствуйте.

Звонок, Наталья:

– Я православный человек, верующая, бабушка троих внуков. Я вам низко кланяюсь, дорогой Аркадий, молюсь за вас. Храни вас Господь. Потому что эти ваши фильмы очень многим открыли глаза, и люди поняли, что произошло. Потому что очень у многих было превратное, неправильное понимание того, что произошло в храме Христа Спасителя. И многие поэтому даже защищали их, не понимая. А посмотрев ваши фильмы, они всё поняли. Как говорит протоиерей Дмитрий (Смирнов), в наше время людям со здравым смыслом очень трудно жить. А я хочу, чтобы мои внуки росли в православной стране.

Вам звонил слушатель, он сказал, что мусульмане у нас здесь. Конечно, а кто же, если их женщины рожают, а наши – нет. Или очень мало рожают.

Мамонтов:

– Наталья, дай бог вам здоровья. Спасибо вам большое. Вы крепите веру православную, никого не бойтесь, Наташа, внуков ваших воспитывайте. И несите ее в народ, это очень важно. Спаси вас Господи.

Ворсобин:

– У нас есть еще один эксперт. Ирина Ясина, журналист, общественный деятель.

Ясина:

– Вы знаете, я сомневалась, надо ли мне задавать вопрос Аркадию Мамонтову. И написала у себя в «Живом журнале»: «Друзья, хотели бы вы задать вопрос Аркадию Мамонтову, если такая возможность будет предоставлена?» Большинство людей написали, что вопросов задавать не хотят, потому что и так всё ясно. Что спрашивать, если заранее известно, что ответит человек?

Но один вопрос, который был задан, мне понравился. Я хотела бы повторить вслед за неким Григорием Князевым. Аркадий, вы возмущаетесь, когда ваши дети вам лгут?

Мамонтов:

– Конечно.

Ворсобин:

– Видимо, подковырка в том, что вы, по ее мнению, делаете то же самое.

Мамонтов:

– Лгу? Пусть скажет тогда Ирина Ясина, в чем заключается моя ложь, и я отвечу на этот вопрос. Она сказала: ваши дети лгут, значит, и я лгу. Да я всегда говорю правду. Что мне ее скрывать-то? Я за веру стою, вот и всё. Поэтому если есть какие-то вопросы, если, по мнению людей, я обманул, соврал, – пожалуйста, пусть задают, я отвечу. Только еще раз говорю, чтобы это было культурно и вежливо.

Ворсобин:

– Еще один телефонный звонок.

Звонок, Виталий из Самарской области:

– Я Виталий Малахов, бывший учитель, Самарская область. Я христианин. Не согласен с таким суровым приговором для группы Pussy Riot. Ведь девушки просили Богородицу: «Путина прогони». А судья, читая приговор, вовсю старалась этот факт обойти стороной, уповая только лишь на оскорбления чувств верующих. И вообще Бог им судья, пусть Бог их и судит, а не человек, какими бы полномочиями он ни обладал.

И еще. Этих женщин можно уважать за стойкость, за мужество. Они так и не назвали заказчика этой политической (повторяю – политической, а не антирелигиозной) акции. А храм они выбрали потому, что где же им взывать к Богородице, как не в церкви.

Мамонтов:

– А какой конфессии вы христианин?

Виталий:

– Православный христианин.

Мамонтов:

– К Московскому патриархату относитесь?

Виталий:

– Я не католик.

Мамонтов:

– Я спрашиваю, к Московскому патриархату относитесь?

Ворсобин:

РПЦ или какое-то альтернативное православное движение или церковь?

Виталий:

– Я в Самарской области живу.

Мамонтов:

– Это очень важно. Вы в храм ходите Русской православной церкви Московского патриархата?

Виталий:

– У нас церкви нет, у нас поселок без церкви.

Мамонтов:

– А где молитесь-то?

Виталий:

– Как где молитесь? Я просто в душе молюсь.

Мамонтов:

– Дорогой Виталий, они совершили кощунственный акт в храме Христа Спасителя. Вы как-нибудь приезжайте в Москву, зайдите в храм, постойте там – и многое поймете.

Ворсобин:

– А милосердие христианское? А Нагорная проповедь, которая даже врагов своих…

Мамонтов:

– Не надо божье с божьим путать, а кесарево с кесаревым. Государство в этом вопросе защищало традиционную религию и права православных христиан.

Ворсобин:

– Спасибо вам большое, Аркадий.

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>

Подпишитесь на новости:

Слушайте также

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Московская студия 8-800-200-97-02
+7 (967) 200-97-02 +7 (967) 200-97-02
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ